Владимир Пешков

e-mail: vladimir.peshkov@yahoo.com

Михаил Банщиков: «Всё нужно решать миром»

№37 (1190) от 22 сентября 2020 г.

| Фото Владимира Пешкова

Политик, спортсмен, машиностроитель — Михаил Банщиков в первой половине 2000-х был одним из самых ярких вологодских политиков.

В то время в Вологодской городской думе сложился тандем председателя Александра Лукичева и его заместителя, которым и был Банщиков. Оба к концу десятилетия по разным причинам покинули город.

Михаил Банщиков стал депутатом Государственной думы, а затем чуть было не вернулся в Вологду, но судьба распорядилась иначе.

Спортивный интерес

– Михаил Константинович, вы были лично знакомы с Владимиром Высоцким и даже называли друг друга на «ты». Расскажите эту историю, пожалуйста.

– Я с 1966 года занимался туризмом и спортивным ориентированием. Я ходил в серьёзные экспедиции — по пять раз на Саяны и на Алтай, ходил на Кольский полуостров, в Якутию. Это очень сложные походы, высшей категории сложности. Я был членом Вологодского клуба туристов, который общался с другими клубами, ездили защищаться в маршрутно-квалификационную комиссию центрального совета. В том числе контактировали с Нижегородским клубом туристов Москвы. Я неоднократно туда ездил, набирался впечатлений, смотрел, какие у них маршруты, приобрёл там друзей. И тогда там встретил Высоцкого — я уже знал его песни, они мне очень нравились.

И вот я его увидел воочию: импульсивный человек, на месте ему не сидится. Он перед этим поступил в строительный институт, проучился месяц и бросил. Я ему говорю: давай я тебе помогу с графикой, зачем ты бросил институт? Мы дважды сидели прямо в клубе всю ночь, пили только чёрный кофе. Я счастлив тем, что в эти две ночи был на короткой ноге с Владимиром Семёновичем. У меня тогда осталось очень благоприятное впечатление, он ещё не был испорчен славой. И он был не тем, кем его постоянно представляют, — не алкашом, не пьяницей, не наркоманом. А потом вышла «Вертикаль», и я понял, что он взлетел до недосягаемой высоты.

– А о чём говорили с ним? Просто за жизнь?

– Нет, за жизнь мы как раз не говорили. Он больше меня расспрашивал, ему было нужно собрать образ для «Вертикали»: как готовимся к походу, как собираем группу, какие встречаем препятствия, чем отличается пеший туризм от горного. Его интересовало, что мы с собой несём, какую еду, какие вещи, как выжить в лесу. У нас ведь походы шли по 30-35 дней, мне уже было о чём рассказать.

– Вы ведь спортом занимаетесь почти всю жизнь. Какова судьба ветеранского футбольного клуба?

– Мы раз в неделю тренируемся. Всех 22 человек в игре не задействовать, но мы могли выставить три команды на первенство города. На тренировке делаем два тайма по 55 минут — мы же пенсионеры, нам надо больше. Сам я уже не играю, только сужу. Но пока играл, был бомбардиром. Могу играть и в защите, и в полузащите, но это не по мне, я не умею играть в тактическую игру, лучше либо остро играть в нападении, или разрушать нападение соперника. Я приезжаю в Вологду только из-за них.

Из досье «Премьера»

Михаил Константинович Банщиков родился в Вологде 20 марта 1949 года. В 1973 году окончил факультет автоматизации и комплексной механизации машиностроения Северо-Западного политехнического института (ныне — в составе ВоГУ). На протяжении 34 лет работал в Головном конструкторском бюро по проектированию деревообрабатывающего оборудования (ГКБД), прошел трудовой путь от техника-конструктора до директора. В 2000-2007 годах — заместитель председателя, а с марта по декабрь 2007 года председатель Вологодской городской думы. В 2007-2011 годах — депутат Государственной думы от «Единой России», член Комитета по местному самоуправлению. С 2012 года — генеральный директор некоммерческого партнёрства «Центр трансфера инновационных технологий», с 2014 года — генеральный директор ЗАО «Московская компания «Титан».

– Вы перед началом интервью сказали, что ушли из политики. Но ведь на самом-то деле это не совсем так…

– Уйти-то я ушёл, но дверью не хлопнул. Уйти из политики тяжело. Любую новость воспринимаешь через призму своего опыта. Знаешь, как принимаются решения, смотришь, кто автор, что ему нужно, и сразу видишь, как будет работать его инициатива. У меня остались отношения и с Администрацией Президента, и с представительными органами, я до сих пор общаюсь с губернаторами.

– Но изначально вы — машиностроитель. Вашу жизнь можно разделить на две половины — до политики и в политике. Вы руководили Головным конструкторским бюро по проектированию дерево­обрабатывающего оборудования не в самый простой момент. Была ли возможность сохранить то предприятие?

– Была, и очень большая. Но я должен был фактически пожертвовать всей последующей жизнью, а результат предсказать было невозможно. Но если бы я в то время договорился с правительством области, всё могло бы получиться. Впоследствии мне предлагали создать такое же предприятие, но ведь в одну и ту же воду дважды не войти. Таких предприятий было два в СССР, мы ездили на международные выставки, мы сравнивали себя с Канадой, а финны приезжали к нам за опытом, мы для них проектировали линию по агрегатной переработке брёвен. По окорочным станкам мы были вторыми в мире после Канады. Желание возродить предприятие в принципе было, но было понятно, что при тех условиях этого было бы не потянуть.

– Когда вы ушли с предприятия, то сразу же стали заместителем председателя гордумы. Это было целенаправленно?

– С предприятия я ушёл 1 сентября 1999 года. Я к этому моменту уже был депутатом двух созывов. После этого в думе я перешёл на постоянную основу и стал заместителем председателя. Когда уходил с предприятия, я намеренно шёл в публичную политику. Но получился парадокс: я пошёл по своему округу, но там победил директор школы Александр Волосков. Мы шли ноздря в ноздрю, я выиграл на трёх участках, а на четвёртом, в его школе, проиграл. В думу я прошёл на дополнительных выборах в марте 2000 года.

– Когда вы стали заместителем председателя, какие были отношения у города с областью?

– До какого-то момента мы превалировали над областью, действовали без оглядки на область, жили автономно. Мы приняли много социальных решений. Например, если у семьи расходы на ЖКХ превышают десять процентов от доходов, то ей полагается субсидия. Мы судились с «Водоканалом» из-за тарифов на воду, и нам удалось их снизить. Когда мы изначально запросили данные по тарифу, то оказалось, что в него были заложены надбавки к зарплате, квартиры с путёвками в санатории, в общей сложности два процента от тарифа. Подавали в суд из-за разницы в субсидиях для Вологды и Череповца со стороны области. С этого трудности в отношениях с областью и начались. Суд-то мы выиграли, но ничего не получили.

– Когда в марте 2007 года вы стали председателем городской думы, как вам тогда казалось, сколько вы проведёте в должности?

– Я рассчитывал свои силы и возможности депутатского корпуса так, что казалось, что мы можем всё. Я был уверен, что доработаю один срок и потом смогу избраться ещё на один (то есть до 2014 года. — Прим. ред.). Когда я избрался, на второй день позвонил в приёмную губернатору Вячеславу Позгалёву для того, чтобы помириться. Встречу назначили на следующий день, на восемь или девять часов утра. Было много журналистов. Я сообщил ему о своём избрании и о желании работать плечом к плечу, чтобы поднять город до уровня столицы субъекта Федерации. А когда журналисты ушли, мы уже говорили о деле. У меня к тому моменту была и машина, и квартира, мне для себя ничего не было нужно, только хотелось помочь городу.

– Едва вы стали председателем гордумы, началась проверка финансовой деятельности, из-за которой вашему предшественнику Александру Лукичеву пришлось покинуть политику. А могло получиться иначе?

– Проверка началась чуть раньше, сразу после выборов в начале марта, на которых Александр Николаевич избрался в Законодательное собрание. Пришла комиссия из правительства проверять финансы думы. Но ведь нас никто не мог проверять по закону, мы были подотчётны только сессии. Но он допустил комиссию, хотя делать этого не стоило. В конце марта Лукичев ушёл в Заксобрание, а мне тут же пришло письмо со списком нарушений и просьбой дать ответы чуть ли не по десяти пунктам. По всем пунктам, кроме одного, удалось дать вразумительные ответы, которые комиссию удовлетворили. А по одному — нет: об оплате защиты кандидатской диссертации Лукичева. Тот документ подписывал я, и, по идее, судить должны были меня, я это и говорил следователю. Но пока шло разбирательство, я уже стал депутатом Государственной думы, а там — то пленарное заседание, то комитет, то ещё что-то, на суд не приехать. Но целью был Лукичев, ему в итоге дали штраф по Уголовному кодексу и лишили полномочий депутата ЗСО. Суд решил, что я как подчинённый подписал ему в угоду. Но за что там судить-то? И вообще, нужно было решать дело миром, они, как я понимаю, и так достигли своей цели, ведь мы с ним гордуму покинули.

Когда в декабре 2007-го Михаил Банщиков прощался с Вологодской городской думой, тогдашний мэр Вологды, ныне покойный Алексей Якуничев вручил ему на память бронзового коня. Как говорил Никулин в «Бриллиантовой руке», рассматривая в магазине Пегаса, «будем искать такого же, но без крыльев».  Как будто в Вологде его услышали. И нашли! | Фото из архива «Премьера»

Большая политика

– Ходит много разговоров, что вы в 2007 году должны были уступить место в списке Госдумы и остаться в городе. Были ли какие-либо переговоры на эту тему?

– В списке «Единой России» от Вологодской области были пять человек. Первым шёл Вячеслав Позгалёв, вторым — Валерий Богомолов, третьим — Георгий Шевцов. Я был четвёртым, а пятым — Андрей Буренин. Дальше в списке шёл Роман Заварин, и если бы он оказался пятым, ему бы я место уступил. Но поставили Буренина, а он никак не был связан с Вологодской областью. Если бы я отказался в пользу Буренина, все бы спросили: а за сколько он отказался? Я всё это взвесил и принял решение идти в Госдуму, хотя изначально туда совсем не стремился. Если бы меня попросил лично губернатор, я бы всё-таки отказался бы, но Вячеслав Евгеньевич этого не делал.

– Четыре года вы отработали в Государственной думе. Для обывателя трудно понять, чем таким особенным занят депутат. А чем занимались в Думе вы?

– Был большой объём работы в регионе, с избирателями. Был большой объём партийных проектов. Разработка законопроектов — если у тебя их нет, то ты никто, и я всегда должен был уделять этому большое внимание. Я входил в комиссию по взаимодействию с парламентами Болгарии, Швеции и ещё ряда стран, приезжали их делегации, нужно было встречаться с ними. Ездил наблюдателем на референдумы и выборы — в Таджикистан, Молдову, Казахстан. Кроме того, меня выбрали председателем Союза представительных органов крупных городов и столиц субъектов, я как минимум четыре раза в год должен был проводить заседания Координационного совета. Спать, по большому счёту, приходилось только в самолётах. Я сантехником могу быть восемь часов в сутки, директором — двенадцать часов в сутки, а депутатом — 25 часов в сутки. Даже посреди ночи тебе позвонят, и ты должен держать марку.

– Был ли у вас вариант остаться в Думе на второй срок?

– Возможность зацепиться за второй срок в Госдуме была. Нужно было заявиться на уровне руководства, и вопрос был бы решён. Я по­думал: мне 62 года, объёмы работы очень большие, и мне нужно было либо не выполнять её в полном объёме, а я так не могу, либо уходить. Но у меня все показатели были нормальными, я и по партийной работе шёл, и отношения со всеми отличные. Я решил уйти.

– Я слышал, что был вполне реа­листичный сценарий, что после декабрьских выборов 2011 года вы могли стать председателем Законодательного собрания…

– Такая договорённость была. Георгий Шевцов должен был стать советником Алексея Мордашова. Мы оба должны были стать депутатами, но я должен был стать председателем Заксобрания (Михаил Банщиков баллотировался в ЗСО в 2011 году по списку «Единой России». — Прим. ред.). Но в последний момент всё поменялось. Вячеслав Позгалёв по итогам выборов сложил полномочия губернатора, так как партия набрала маленький процент. Депутатом я не стал. Да и не особенно я хотел быть в Заксобрании, поэтому просто тихонько отошёл в сторону, и всё.

– Вы и сейчас много работаете, хотя вроде бы порывались «завязать». А что за работа вас не отпус­кает, чем занимаетесь?

– Я вкладываю свои идеи в развитие страны, развитие промышленности, это нужные для страны вещи. К примеру, есть проекты в сфере нефтегазохимии и в добыче кремния. В обоих случаях мы — единственные производители России. В Псковской области у нас завод по производству полимерных плёнок БЭП и БОПЭП. Первый завод по кремнию мы построили в Казахстане, планируем построить ещё один завод в Челябинской области. СССР был лидером по кремнию, но после распада страны никто его не выпускал, — это и импортозамещение, и развитие страны в чистом виде. Разве можно бросить такие проекты?

491
0
Еще статьи этого автора
Похожие статьи
  • 11 декабря' 19 | Персона

    Известный писатель, общественник, политик Захар Прилепин посетил Вологду. Он рассказал о том, как служба на Донбассе помогла ему понять Есенина, как воспитать у детей любовь к чтению и что для него значит ситуация в Шиесе.

    298
    2
  • 30 января' 19 | Люди

    Череповецкий учёный Андрей Барков открыл новый минерал — огнитит.

    280
    0
  • 22 мая' 19 | Медицина

    К здоровому образу жизни чаще всего человека побуждает болезнь.

    152
    0
  • 02 октября' 19 | Увлечения

    За рукоделием директор Спасского ФОКа и мать известной баскетболистки Елизаветы Крымовой Анна Алексеевна может проводить даже ночи. И для неё неважно, что на следующий день надо идти на работу, — так сильно захватывает ее рукотворное творчество.

    145
    0
  • 06 февраля' 19 | Культура

    Почему жители одной деревни, как правило, дальние родственники друг другу? Имеет ли население восточных районов Вологодчины польские корни? Кто из вологжан является потомком обрусевших калмыков? На вопросы «Премьера» отвечает заместитель директора Государственного архива области по научной работе Илья Кузнецов.

    942
    0

Согласно ФЗ-152 уведомляем вас, что для функционирования наш сайт собирает cookie, данные об IP-адресе и местоположении пользователей. Если вы не хотите, чтобы эти данные обрабатывались, пожалуйста, покиньте сайт.