о нас / справочная / реклама / архив Последнее изменение 20.09.2017 15:41
Республика ШКИД
Сюжеты: Дежурный по области, Новости компаний, Пароль — «Пелагея», Призраки «Варяга», расследования
Рубрика: Общество / Люди

№28 (1027) от 18 июля 2017 г.


Мастер

Как рассказывает Александр Рыбаков, художник-реставратор должен знать не только технологии реставрации, но и особенности икон каждой эпохи, историю искусства. | Фото Марины Черновой

Вологодский художник-реставратор, доктор искусствоведения, заслуженный деятель искусств РФ и член Союза художников России Александр Рыбаков в этом году стал почетным гражданином города.

…Общаться с мастером — ни с чем не сравнимое удовольствие. Это магическое влияние Сан Саныча, как называют его друзья и коллеги, известно многим: и сын, и дочь работают в той же сфере, а ученики, тоже ставшие реставраторами и искусствоведами, разлетелись по всему миру.

Работы Александра Рыбакова и его мастерской знакомы всем вологжанам без исключения. Именно он вместе с коллегами реставрировал фрески Софийского собора, фрески церкви Иоанна Предтечи в Рощенье, паперть Казанской церкви в Устюжне. Мастера приводили в порядок настенные росписи XVIII века в Успенском соборе Великого Устюга, в Богородицком кафедральном соборе и церкви Андрея Первозванного в Вологде.

Многие иконы, что представлены в Вологодском музее-заповеднике, прошли через руки Александра Александровича. Коллекции открытых и атрибутированных Рыбаковым и его командой икон выставлены в Череповецком, Тотемском, Кирилло-Белозерском и Великоустюгском музее. В среде специалистов он признанный Мастер, отмеченный многочисленными орденами и наградами.

С «Премьером» художник-реставратор монументальной и станковой темперной живописи высшей квалификации поделился самыми интересными историями из своей жизни.

— Александр Александрович, как Вы обратили внимание на профессию реставратора?

— Родился я в деревне Шабаново, на юге Владимирской области. Родители, дедушка и бабушка были крестьянами. Отец после окончания школы, в 40-м году, был призван в армию. Мне было всего четыре дня, когда он ушел. Больше мы не увиделись — в августе 1941 года он погиб в Белоруссии.

Надо отметить, что многие жители Владимирской области занимались иконописью и реставрацией. Вот и в нашем роду был предок, работавший в иконописных мастерских. Я его не застал, но какие-то задатки художественные стали проявляться и развиваться с детства.

Весь наш дом был увешан портретами вождей, которые я рисовал: Сталина, Ворошилова, Буденного. К сожалению, и рисунки не сохранились, и дома уже нет. А между тем в этих портретах мне хотелось показать необыкновенную личность каждого. И, глядя на них, тоже хотелось вырваться в большой мир… Да, наш край был довольно густонаселенный, но у всех был один удел — работа в колхозе, крестьянском хозяйстве и отхожих промыслах. Поэтому после окончания школы встал вопрос: а что дальше?

Отца не было, мама снова вышла замуж, я жил с дедушкой и бабушкой. Им требовался помощник, но дед говорил: «Надо учиться, Шурик!» А куда конкретно идти учиться, подсказать не мог. Совершенно случайно я узнал, что одна из соседских девушек поступила в художественное училище, которое находилось в поселке городского типа Мстера нашей же Владимирской области. Это старинный иконописный центр, известный в истории иконописи с XVII века. С приходом советской власти иконники оказались не нужны, но благодаря вниманию Максима Горького к уроженцам Мстеры — художникам Павлу и Александру Кориным — в поселке был открыт Центр народного творчества, где стали расписывать шкатулки из папье-маше сказочными сценами.

— Насколько сложно было поступать? Был ли конкурс?

— Конкурс был небольшой, и я поступил в училище сразу. Я очень признателен советской власти, что она помогла встать на путь художественного творчества. Для нас, людей бедных и без какой-либо поддержки со стороны, были созданы все условия. У училища был статус ремесленного, поэтому нас обували, одевали, кормили и даже оплачивали съемное жилье.

С одной стороны, бабушка с дедушкой обрадовались поступлению, с другой — переживали, потому что из дома уходил помощник. А тогда ведь нужно было еще получить разрешение уехать из деревни. Я сходил к председателю колхоза на поклон, и мне разрешили. Такое вот было своеобразное крепостное хозяйство.

— А Вы были хорошим учеником?

— Старался выполнять все программы, которые нам задавались. В училище к каждому ученику был приставлен учитель. У меня была Антонина Овчинникова, выходец из старинного рода иконописцев. Она и помогала осваивать мастерство. Занятия шли с самого утра, и я с удовольствием копировал старые образцы.

После окончания сразу захотелось поехать в Ленинград, но поступить в высшее училище имени Мухиной, на отделение монументальной живописи, не удалось. Потребовали рекомендации от известных художников, которых не было, и я вернулся, устроившись учителем рисования в средней школе, а потом ушел в армию.

На призывной пункт прибыл с этюдником. Комиссар военкомата увидел меня, засмеялся, но сказал, что, наверное, пригодится мой ящик с красками и отправил в архив Министерства обороны в Подольск, где я три года служил в клубе при воинской части. Писали афиши, агитационные плакаты, Кодекс строителя коммунизма. Как-то даже оформлял бассейн для сотрудников части.

— Неужели Вы нарисовали что-то на тему коммунизма?

— Нет (смеется), написал сюжет — Нептун и его окружение.

— После армии Вы поступили в Академию живописи, архитектуры и скульптуры имени Репина на искусствоведческое отделение. Это были 60-е, время оттепели. Как Вы вспоминаете те годы?

— Я с жадностью учился. Для студентов тогда был бесплатный вход во все государственные музеи, и мы этим пользовались. Особенно любил Эрмитаж, ходить в который можно бесконечно. Я выделял один день в неделю на прицельное посещение определенного зала, изучая направления искусства. А какая в Академии художеств великолепная библиотека! Она сохранилась с XVIII века. В ней уникальные отечественные и зарубежные издания, и я пропадал в этой библиотеке с открытия до закрытия.

И абсолютно не замечал, что происходит в стране: когда сидишь в библиотеке или ходишь по Эрмитажу, не ощущаешь окружающего мира. К нам относились как к специалистам, которые должны ориентироваться во всех направлениях и течениях искусства, поэтому никаких запретов не было. Наоборот, Академия всегда была вольной республикой, несмотря на наличие парткома, комсомольского комитета и экзаменов по политэкономии.

«Репинку» окончил с красным дипломом. К тому времени я уже интересовался древнерусским искусством. До конца было неизвестно, как оно все сложится, но почему-то я доверял своей судьбе и был уверен, что все получится.

— Еще студентом Вы устроились на работу в Русский музей. Помните первую икону?

— Да, я работал реставратором древнерусской живописи в Русском музее. Знаете, недавно мне привезли книгу «Искусство Великого Новгорода. Эпоха Святителя Макария, XVI век», и там увидел свою первую работу, которая хранится в Русском музее. Я около года реставрировал Царские врата. Особенно сложного в работе ничего не было, она реставрировалась еще до революции, старый реставратор покрыл ее олифой, и за 100 лет олифа сильно потемнела. Моя задача была снять потемневший покровный слой и открыть авторскую живопись.

Хочу сказать, что, несмотря на мою страсть к учебе и загруженность по работе, мы успевали абсолютно все. Конечно, в эти молодые годы были и влюбленности, и переживания… Правда, моя первая любовь вышла замуж за сына мэра Ленинграда, я сильно переживал. А затем пришла вторая любовь, и к окончанию Академии мы с однокурсницей Мариной поженились.

— А как попали в Вологду, почему уехали из Санкт-Петербурга?

— После окончания Академии меня пытались на комиссии по распределению направить искусствоведом в Ашхабад, но тут декан вступил в разговор и сообщил: «Да он не только женат, у них и дети есть уже!» Хотя на самом деле это было неправдой, однако распределяющий вздохнул, сказал: «Ну, если дети есть…» — и вычеркнул меня из этих списков. Поэтому я остался в Ленинграде и продолжил работать в Русском музее.

А в Вологду попал благодаря моему руководителю Николаю Перцеву, очень опытному специалисту по реставрации икон и фресок. В 60-е годы в городе назрела необходимость приведения памятников в порядок, и Николая Васильевича пригласили для реставрации фресок Софийского собора.

С 1962 года Николай Васильевич ездил в Вологду летом, потому что в cоборе можно было работать только в это время года. А я присоединился к нему в 1967 году. Приехав в Вологду, был очарован городом. Деревянные мосточки, деревянные дома, все это утопало в зелени, да еще и речка в центре города. Когда работал в Русском музее и сидел в мастерской целый день, очень уставал. Выходил и чувствовал себя совершенно обессиленным — питерский климат действовал угнетающе. А Вологде все было по-другому.

Дело кончилось тем, что я оставил Русский музей и остался здесь. Как оказалось, навсегда. Тогда здесь была создана специальная мастерская по реставрации древнерусской живописи при управлении культуры. Все это работало и неплохо оплачивалось. Кстати, именно в Вологде я встретил художницу-студентку Тамару, которая приехала сюда на практику. Покорен был с первого взгляда. А так как моя супруга отказалась ехать в Вологду, мы расстались, и я женился на Тамаре Петровне. Тамара стала мне не только верной спутницей, но и присоединилась к коллективу реставраторов, и нам до сих пор удается сохранить взаимный интерес и уважение — и дома, и на работе.

— В одной из Ваших статей прочла, что вологодские реставраторы, в том числе и Вы, спасли несколько тысяч памятников. Расскажите о ваших экспедициях.

— В Вологодском музее мы работали вместе с Николаем Ивановичем Федышиным, а он был представителем старого рода. Его отец с 1921 года заведовал в музее художественным отделом. Когда случилась революция, Федышин-старший одним из первых бросился спасать памятники: из церквей выносилось все и сжигалось прямо во дворе. К счастью, он был не одинок, были такие сподвижники и в Великом Устюге, которые занимались такой же работой.

Мы неоднократно участвовали в экспедициях и нашли кое-какие интересные вещи, серьезно пополнив фонды. Благодаря труду реставраторов и музейных работников сейчас в хранилищах Вологодского музея тысячи памятников, которые еще ожидают своего возрождения.

Понятно, что верующие прятали иконы — в дровяной сарай, на колокольни, в другие места, а старые музейные работники, такие, как Федышин, хорошо знали, где могут находиться ценные, уникальные в художественном и историческом значении произведения, где сохранились ценные иконы XVI века. Например, во время одной из экспедиций поехали в Грязовецкий район в поисках икон из иконостаса Софийского cобора. Было известно, что после того, как наполовину сгорел старый иконостас, вторая часть икон была переправлена в село, которое принадлежало вологодскому архиерею. Он построил там церковь, куда и были «сосланы» уцелевшие иконы.

Из описания мы знали, что иконы были очень большого размера — больше 2 метров. А когда приехали на место, жители рассказали, что старые иконы… переделали на ульи и кормушки для скота. Но кое-что мы все-таки нашли. Один из сараев был дырявым, ветхим, и стенки его как раз и были заставлены иконами, чтобы сарай не продувало!

— В каком состоянии они были?

— Очень грязными. А после реставрации оказалось, что иконы великолепны. Теперь одна из них выставлена в Вологодском музее-заповеднике. Одну из икон, которую я обнаружил в фондах Устюженского музея, реставрировал пять лет. Это серьезное открытие, но его ценность могут оценить разве что специалисты. Сюжет уникальный — Богоматерь Страстная, или Богоматерь Страшная (иногда в народе и так называли), то есть увидевшая страшное видение. Извод иконы обычно был таким: Богоматерь с младенцем однажды увидела двух архангелов. Эти архангелы нисходили с неба и несли орудия страсти — один нес крест, а другой — крест и копье с губкой, насыщенной уксусом. Это орудия, на которых пострадал Иисус Христос. Это было предвидение будущей судьбы младенца. Согласно этой теме Богоматерь со скорбью смотрит на младенца, который обернулся на архангелов и прижался инстинктивно к Богоматери.

Обычно эта икона была поясная, то есть изображалась Богоматерь по пояс, а на иконе из Устюженского музея Богоматерь изображена на троне, как Царица небесная. И архангел всего один. Другой такой вариант пока неизвестен! И сама икона датируется началом XVI века, в отличие от других, более поздних икон с подобным сюжетом. Икона уже вернулась в Устюжну, но работники музея ее даже не показывают. Они боятся, потому что у них было уже несколько краж. В 1994 году там было украдено 8 ценнейших памятников XV-XVI веков. Это был определенный заказ. Все эти иконы бесследно исчезли, и только постепенно некоторые из них проявляются.

И все эти иконы я реставрировал вместе с коллегами, а материалы о них опубликовал в своей книге «Вологодская икона» (1995 г.). Посмотрите (Александр Рыбаков раскрывает книгу. — Прим. ред.), в издании я разместил фотографии украденных икон на черном фоне… Как выяснили затем в Интерполе, иконы вывезли, возможно, через Финляндию под бревнами. Потом переправили в Германию. Затем их приобрели любители из Англии и Швейцарии. Икона «Богоматерь Одигитрия» (конец XV — начало XVI веков) считалась чудотворной иконой, она была главной иконой Устюжны. Ее разобрали на отдельные доски и вывезли. В Германии ее вновь соединили, и икону приобрел английский коллекционер Ричард Темпл, она долгое время была в его личной галерее.

А несколько лет тому назад Темпл решил эту икону представить на выставке в Брюсселе. И когда они стали готовить каталог выставки, лондонский искусствовед, у которого была моя книга «Вологодская икона», и он видел иконы на черном фоне, сразу определил, что икона — краденая. Это он объяснил и Темплу, показав ему книгу… Вот так икона вернулась на родину.

— В Вашей биографии есть упоминание, что с 1995-го по 1996 годы Вы работали начальником управления исторического наследия и туризма администрации Вологодской области. Как Вы относитесь к деятельности градозащитников?

— Мне нравятся люди, которые неравнодушны к истории. Например, энтузиасты, которые занимаются градозащитой, они молодцы, что подхватили наши традиции. В результате нашей с коллегами работы в 70-х годах около 2 тысяч деревянных домов в Вологде были поставлены под государственную охрану. Нам удалось воспрепятствовать идее построить Дом Советов на месте церквей напротив 1-го здания педуниверситета на старом рынке. Это было для начальства, для Дрыгина очень неприятно, но мы настояли на своем при разработке нового генерального плана города.

— Посоветуйте, как почетный гражданин Вологды: что нужно сделать, чтобы заслужить это звание?

— Советовать что-то сложно. Думаю, наши жизненные пути все-таки рисуются и пишутся где-то там, в высших сферах. В молодости есть возможность выбрать разные профессии. Мне тоже хотелось поначалу стать то летчиком, то архитектором, а вот жизнь внесла свои коррективы. Сейчас уже хочется обобщить свой опыт, хочется написать историю сохранения и открытия памятников художественной культуры Русского Севера. Лето, согласитесь, выдалось прекрасное для того, чтобы сесть и работать…

Марина Чернова

Тэги: интервью, реставрация, иконы, Рыбаков Александр*






Самое читаемое (обновлено!)
топ-10 недели (12.09.2017 - 18.09.2017):
  1. Чёрная карта (682 просмотра)
  2. Десять лет прошло с тех пор, как для жителей железнодорожного поселка Лоста закончился кошмар, в котором они жили не один год.
  3. Квартирный ответ (485)
  4. У отца двух детей продали за долги единственное жилье.
  5. Борис, ты прав! (475)
  6. Вологжанка Екатерина Ифтоди намерена дать своему ребенку фамилию его отца — Бориса Немцова.
  7. Знатоки (398)
  8. Съемочная группа программы «Следствие вели» канала НТВ три дня работала в Вологде.
  9. В аварийном состоянии (321)
  10. Правительство Вологодской области получило положительное заключение государственной экспертизы проектно-сметной документации ремонта ДКЖ.
  11. Свидетели истории (313)
  12. Когда-то эти здания были обычными жилыми домами, в основном для состоятельных вологжан...
  13. Все в сад! (270)
  14. Городские власти не оставляют намерения покупки новых помещений под детские сады.
  15. Концентрация ошибок (264)
  16. Только три района Вологодской области намерены в будущем году решить проблему расхождения систем координат в кадастре.
  17. План по валу (241)
  18. «Единая Россия» разгромно победила на муниципальных выборах в Вологодской области, на втором месте — самовыдвиженцы.
  19. Судьба гектара (233)
  20. Вологодская область рассмотрит опыт Дальнего Востока.
топ-10 месяца (15.08.2016 - 18.09.2017):
  1. Запоздалое эхо декрета (1263 просмотра)
  2. На устах у всех одна тема: «К пенсии дают доплату за детей!»
  3. Коней на переправе не меняют? (1149)
  4. Мэр Череповца Юрий Кузин ушел в отставку.
  5. Без лишнего шума (1082)
  6. Руководство ГИБДД по Вологодской области отстранено от исполнения обязанностей.
  7. Долг по наследству (852)
  8. Один из крупных банков взыскал с пенсионерки более 1 миллиона 700 тысяч рублей за квартиру дочери, умершей от рака.
  9. Период простоя (935)
  10. Один из крупнейших вологодских производителей молочной продукции прекратил свою работу.
  11. Новгородский след (864)
  12. В прокуратуре Великого Новгорода прямо во время совещания задержали бизнесмена — владельца вологодского магазина.
  13. Чёрная карта (682)
  14. Десять лет прошло с тех пор, как для жителей железнодорожного поселка Лоста закончился кошмар, в котором они жили не один год.
  15. Олег Димони может лишиться должности уполномоченного по правам человека? (646)
  16. Такая информация пронеслась по кулуарам вологодских органов власти в конце прошлой недели.
  17. Залог на свободу (637)
  18. Бывшая и.о. начальника Департамента сельского хозяйства Вологодской области Анна Беляевская освобождена из СИЗО под залог в 3 миллиона рублей.
  19. Спасите наши семьи (620)
  20. Социальный проект Детской деревни-SOS, открытый в Вологде шесть лет назад, бурлит от скандалов.
Дни рождения
сегодня

САВЕЛЬЕВ Сергей Владимирович, начальник УФСИН России по Вологодской области

 
22 сентября

ЗВЕРЕВА Любовь Валерьевна, руководитель фестиваля «Рубцовская осень», заместитель директора Дирекции концертно-зрелищных представлений и праздников г. Вологды

 
Деньги тут
Доброе дело
Хорошие люди

© Материалы и фотографии, кроме использованных со ссылками, являются собственностью редакции газеты «Премьер».
Полное или частичное использование возможно с разрешения редакции. Справки по телефону в Вологде (8172) 72-94-66.

Создание сайта в Вологде